июня 07 2009

ВСЕЛЕНЕЦ МАЛЕНЬКИЙ, ПОСЛЕДСТВИЯ БОЛЬШИЕ

Нет в природе ни полезных, ни вредных — одни только необходимые. Н. Сладкое Обратите внимание на эпиграф. «Ну и что? – скажет читатель. – Все правильно». Конечно, правильно, но это в том случае, если, к примеру, в лесном или морском биоценозе все растения и животные сосуществуют веками. Все притерпелись друг к другу, притерлись, все знают свое место, и каждый вносит свой посильный вклад в дело сохранения данного сообщества растений и животных. Хищники поедают столько жертв, сколько нужно, чтобы не подорвать свою кормовую базу, жертвы размножаются в темпе, позволяющем более или менее поддерживать их стабильное количество. В пищевой цепи нет «дырок» и разрывов, и все идет в природе так, как надо. А если привнести в это устоявшееся веками равновесие кого-либо из чуждых данному водоему хищников, и он бесконтрольно начнет размножаться?! Ранее устоявшаяся, сработавшаяся за тысячелетия «пирамидка» может рухнуть, и начнется беспорядок. Напомним читателю: на днищах кораблей из дальних стран приехала к нам в Черное море хищная рапана, и потребовалось совсем немного времени, чтобы она уничтожила почти всех устриц, потом переключилась на мидий, еще позже, добралась и до крабов. Сейчас возникли
ВСЕЛЕНЕЦ МАЛЕНЬКИЙ, ПОСЛЕДСТВИЯ БОЛЬШИЕ Прожорливый пищевой конкурент – гребневик. проблемы с гребневиками. Сначала обнаружили одного чужеземного вселенца – плевробрахию, а позже и другого – мнеоп-сиса, завезенного с берегов Америки. Эти два гребневика, обжив прибрежья, выедают икру рыб, креветок, пожирают рыбьи личинки, мальков и всех мелких животных, которыми питаются медузы, молодь рыб и целый ряд беспозвоночных обитателей Черного моря. Отсюда по пишевой цепи обеднение кормовыми ресурсами «бьет» по крупным рыбам и дельфинам. С рапаной пытаются бороться, вернее, кое-что предпринимают для ограничения ее численности в море. Среди них поклонники ее вкусовых достоинств и ценители раковин. Современные гурманы извлекают тело рапаны, вырезают и выбрасывают желудок, после чего тушат этих улиток в масле с луком, специями, томатами. Получается довольно вкусное экзотическое блюдо. Есть и специальные отряды аквалангистов, призванные уничтожать рапан. Они отдирают их со скал, собирают в сетки, а потом в массе вываливают на берег. Вот тут-то и могут поживиться и гурманы, и крымские мальчишки. Последние подбирают эти ювелирные поделки моря и продают за копейки отдыхающим на пляжах. Особенно ценятся не отчищенные и покрытые лаком, а естественно матовые и даже с различными обрастателями раковины. Они действительно красивы, хитроумно закручены, изящны. Внутренняя поверхность их гладко отполирована, палево-оранжевая, иногда с краснинкой. Как яблонь лепестки, как блики зорь, Валяются на берегу ракушки, У каждой свой особенный узор. По завитку у каждой на макушке. Е. Шевелева Недаром, видно, известный ученый и писатель Жан Анри Фабр сказал как-то: «Архитектура Лувра менее содержательна, чем раковина улитки». О биологии рапан можно прочитать в книге автора «Крым. Рассказы о растениях и животных» (Симферополь. Бизнес-Информ, 1996), а сейчас вернемся к гребневикам, борьба с которыми будет крайне сложна, если вообще возможна. Пока еще ничего не продумано, ничего не придумано и ничего не предпринимается. Размножаются эти непрошеные «гости» с большой скоростью, и плотность их может достигать 250 экземпляров на 1 м3 воды. Это очень много, особенно если учесть их прожорливость. Так как гребневики хо/юдолюбы, то в летнее время они опускаются вглубь где вода попрохладнее, а зимой поднимаются в верхние слои воды, соответственно выедая и на этих глубинах всю мелкую живность. Охотятся не совсем обычным, как бы пассивным способом. У них по бокам тела есть пара длинных щупалец покрытых клейкими коллобластами, к которым накрепко приклеивается все съедобное, встретившееся гребневикам при передвижении их с места на место. Собранное «добро» направляется щупальцами к ротовому отверстию, потом в глотку. Передвигаются они при помощи этих же щупалец, которыми подлавливается добыча. Размеры гребневиков невелики, в длину без щупалец 5-7 мм. Тельце яйцевидной формы, студенистое, как у медуз. На концевой части тела расположен статоцист -орган чувства равновесия, помогающий им сохранять вертикальное положение и двигаться ротовым концом тела вперед. Стрекательных клеток, как у медуз, нет, по характеру размножения -гермафродиты. Всего известно около

нет комментариев

июня 06 2009

НОЧЕСВЕТКА – МОРСКАЯ СВЕЧКА

До плеча под водою, рука моя ходит упрямо, до плеча — в ореоле… Я ладонью, оправленной в пламя, будто пробую плавку, в которой роятся миры, и, как искры, летят из-под пальцев метеоры мои. Н. Тарасенко Одно из диковинных явлений на берегах Крыма – светящееся по осени ночное море. Тех самых крошек, которые вызывают это свечение, запросто не увидишь. Нужен микроскоп. Достаточно поместить на предметное стекло каплю морской воды, и вот она тут – виновница чаруюших крымских ночей -одноклеточная водоросль ночесветка, или ноктилюка. Хотя почему водоросль? У нее есть органы передвижения – два жгутика, она может активно двигаться и питаться готовыми органическими веществами, теми же, которыми питаются все животные, да и мы с вами тоже. Профессор В. Е. Заика очень удачно сказал про нее, что это «водоросль», не помняшая родства»*. Ну и хорошо, что у нее память короткая. Если ночесветка может питаться и на свету и без него, значит выживет в любых условиях. Упомянем в связи с этим о давнем споре между зоологами и ботаниками. Зоологи считали, что эти жгутиконосцы относятся к животному миру. Ботаники «тянули одеяло на себя» и утверждали, что ноктилюка должна быть в разряде низших водорослей, так как якобы на свету она может изменять характер питания. В таком случае, почему у нее нет хлорофилла? Того самого хлорофилла, с помощью которого растениями усваивается солнечная энергия. В общем, не совсем все ясно с этой полузагадочной ночесветкой. В море ночесветок – этих панцирных жгутиконосцев – очень много. На них приходится половина общего веса черноморского зоопланктона. Внешне они напоминают небольшой шарик, диаметром 1-3 мм. Тельце – бледно-розовое с двумя жгутиками, которые служат не только органами передвижения, но с их помощью ночесветки подлавливают все съедобное и отправляют в ротовое отверстие. В отдельные годы осенью, реже весной этот двуликий Янус начинает бурно развиваться и приступает к размножению. Каждая клетка делится на две, и численность их быстро возрастает. Может делиться и почечками, которые образуются на материнской клетке. Светятся ноктилюки благодаря жировым внутриклеточным включениям, которые под влиянием механического или химического раздражения излучают свет. Свечение активизируется особым ферментом – люциферазой. Благодаря имеющимся в клетках ноктилюк тончайшим анализаторам химических соединений, они сразу же включают свои «фонарики», если в морскую воду внести ничтожнейшее количество сахара. Они почувствуют изменение химического состава воды и предупредят соплеменников об опасности. Это типичный случай перевода с химического «языка» на электромагнитный световой. Испускаемый ноктилюка-
НОЧЕСВЕТКА - МОРСКАЯ СВЕЧКА ми свет по цвету не желтый, как от электролампочки, а голубоватый. Ночесветка, из-за В периоды массового развития которои шори/7И ботаники 1 1 и зоологи. ноктилюк светится все: заплески волн, весла, опущенные в воду руки, рыболовные лески и сети и даже подводные лодки и дниша кораблей. В Крыму бытовала легенда, рассказывающая о том, как в темную, глухую ночь греческие корабли намеревались подойти к берегам древней Таврики и врасплох захватить свободолюбивых горцев. План этот не удался из-за того, что море засветилось голубоватым пламенем и высветило вражеские корабли. Описание свечения моря можно встретить у И. А. Гончарова, И. А. Бунина, С. Н. Сергеева-Ценского, К. Г. Паустовского и у целого ряда других писателей. У Бунина это звучит так: Прибрежья, где ходили тавро-скифы, Уже не те – лишь море в летний штиль Все так же сыплет ласково на рифы Лазурно-фосфорическую пыль. Паустовский написал о свечении моря в своей манере: «…море превращалось в незнакомое звездное небо, брошенное к нашим ногам. Мириады звезд, сотни млечных путей плавали под водой. Они то погружались, потухая, на самое дно, то разгорались, всплывая на поверхность воды». В стихотворении Пабло Неруды много динамики. Так и слышится шорох набегающих на берег волн и видится светящаяся в полосе прибоя мокрая галька: И падает твоя волна тугая, Как лук натянутый, иль как перо звезды, И рассыпается огнями пены, И вновь рождается, растаять не успев. Интересны пути, которыми шли ученые, прежде чем смогли правильно объяснить сущность свечения моря. В течение многих веков это явление было одной из величайших тайн Мирового океана. Потом стали высказываться различные предположения. Некоторые считали, что свечение моря – результат н

нет комментариев

мая 27 2009

«СНЕДНЫЙ ЧЕРЕПОКОЖИЙ СЛИЗЕНЬ»

- Какие же это плоды морские, си-речь черепокожие?.. Видал ты их, касатик? Отведывал? Какие на вкус-то? – Морскими плодами, матушка, раковины зовутся, пауки морские да раки—* П. И. Мельников-Печерский Наверное, сейчас почти невозможно найти человека, который бы пробовал в Крыму местных устриц. А если такой человек все же сыщется, то его можно рассматривать как очередную прибрежную диковинку. А ведь устрицы на столах у крымчан были и довольно с давних времен. В «Первом уставе Кафы», относящемся к 1290 г., приводятся сведения о том, что население Крыма, кроме рыбы, ловило и устриц. По-настоящему промышленный лов их начался значительно позже. До революции, например, устричный завод в Севастополе давал в год более двух миллионов моллюсков. В целом по России, в конце XIX в. ежегодный промысел устриц достигал 10 миллионов штук. Отправляли их не только к царскому столу, но и в супердорогие рестораны Парижа, Ниццы, Лондона, Рима. В Париже и в наше время продавцы «фрюи де мер» (устриц) предлагают их покупателям с красиво оформленных, обложенных льдом прилавочков или с лотков, прямо на улицах. Французы за год съедают живьем более миллиарда устриц. Разводить устриц в искусственных условиях человек начал с того времени, когда подметил обеднение моря этим ценным моллюском. Аристотель в своих записках упоминал о разведе-
«СНЕДНЫЙ ЧЕРЕПОКОЖИЙ СЛИЗЕНЬ» Устрица с незапамятных времен услала гурманов. нии устриц в IV в. до н. э. как о деле вполне обычном и даже будничном. Как это делалось, неизвестно, а вот сложная российская методика выглядела в недалеком прошлом примерно так: сначала надо было наловить маленьких устрят, размером с булавочную головку. Для этого на морском мелководье раскладывали черепицу, обмазанную известкой в смеси с песком. Когда малютки-устрицы оседали на черепицы, известь осторожно скребками счищали вместе с устрицами и помешали в питомник (яшики на ножках, залитые морской водой). Подросших устриц вновь переселяли, но на этот раз в устричные «парки». Так назывались огражденные морские отмели. Два года устрицы подрастали в этих парках, однако, для еды они еще не годились ни по вкусу, ни по размерам. Товарные устрицы должны были быть не менее 7 см в длину. Дорастали устрицы на подводных фермах, которые устраивались в особых прудах, залитых морской водой. Здесь их выдерживали еще 2-3 года, после чего они поступали в продажу. Перед этим им придавали надлежащий товарный вид. Помещали устриц в бассейны с проточной водой, которая смывала с них ил и грязь. Потом вылавливали, еше раз вручную чистили, сортировали, паковали и, наконец-то, они попадали к потребителям. Вот такая сложная, трудоемкая волокита с частыми переселениями в течение ряда лет. Издавна разводили устриц в Японии, Корее, Америке, в странах Европы. Французы едят их преимущественно сырыми. Американцы любят консервированные, а чилийцы – приготовленные на пару. Вообще надо сказать, что в питании человека двустворчатые моллюски издавна, начиная с каменного века. Во всяком случае, вкус некоторых из них (гребешка, мидий, устриц) был уже тогда оценен по достоинству. Упоминание о промысле устриц находят в трудах Плиния, жившего за 150 лет до начала нашего летоисчисления. Древнейшие кучи раковин, обнаруженные археологами на берегах Дальнего Востока, имели в длину 150 м и высоту более 2 м. Высоко котировались устрицы в Древней Греции и Риме, причем римляне ценили особо вкусные лукринские устрицы. В. Марциал пишет: Если обедом меня, не подачкой, как прежде, прельщаешь, Что ж не такой же обед мне подают, как тебе? Устриц себе ты берешь, упитанных в водах Лукрина, Я же ракушки сосу, рот обрезая себе; Ты шампиньоны жуешь, а я свинухом угощаюсь, С камбалой возишься ты, я же лешами давлюсь… Римляне ели не только свежих устриц, но и помешали их в рассол. Одна из устриц, словами того же поэта, заявляет о себе: «Я появилась … напившись воды из Лукрина, и благородного жажду рассола сейчас». Надо думать, что в Древнем Риме устриц временами было так много, что ими кормили и рабов. В одном из стихотворений поэт, обращаясь к хозяину пира, упрекал его: «Нечего потчевать гостей устрицами… вволю которых может наесться и раб». Упоминаются устрицы и в древнекитайской и японской литературе, а вот в России с ними познакомились намного позже. В. И. Даль называл устриц «устерсами» и определял их в своем Словаре так: «Снедный черепокожий слизень». Под черепокожими подразумевались

нет комментариев

мая 23 2009

ОБЛАДАТЕЛИ УСАТЫХ НОЖЕК

Они не иждивенцы, а просто поселенцы, Балянусы-шоробочки», балянусы рачки, Живут рачки на скалах, подлавливая муть, И крепятся так прочно, что их не сковырнуть. Vпричала одного из крымских портов стояла старая списанная баржа. Большая, солидная, черная. Лол го стояла. И вдруг, ни с того ни с сего, эта «пенсионерка» взяла и потонула. Думали, течь дала, потому и «нырнула» в морские глубины. Оказалось, что ее затопили всякие незваные прикреплениы-моллюски, рачки и среди них – усоногий рачок морской желудь, или балянус. На днище их столько налипло, что баржа стала тяжелее на несколько тонн. Бороться с этими обрастателями люди начали издавна и по-разному. Ставят судно в док и скребками счищают незваных пассажиров; красят подводные части кораблей разными ядовитыми для обрастателей красками. Пробовали использовать для этого ультразвук, но самый древний способ – это загнать судно из моря в пресные воды, в которых погибают все эти любители соленой воды. Бороться с ними необходимо, так как суда теряют в скорости, маневренности, расходуют лишнее горючее, хуже слушаются руля, да и сама стальная корабельная обшивка подвергается коррозии. Случается, что рачков и моллюсков на крупных судах нарастает сотни тонн, и моряки издавна подмечали, что весной корабли ходят быстрее, чем осенью, когда число этих прикрепленцев возрастает. Не любят балянусов и рыбаки. Балянусами обрастают рыбацкие сети, очишать их -дело нуднейшее, и поэтому часто делают так: расстилают сети на берегу и гоняют по ним туда-сюда автомашину, которая давит раковины балянусов. В общем обрастатели влетают различным государствам в изрядную «копеечку». В Америке эти траты превышают 100 миллионов долларов ежегодно. Масса обрастателей поселяется и на разных обитателях моря: китах, акулах, рапанах, крабах, губках. Если бы еше эти баля-нусы медленно взрослели и размножались, но и то и другое у них на высоком уровне. Через 10-15 дней после вылупления из яиц они достигают взрослых размеров, а уже к трем месяцам готовы к половой жизни. Враги балянусам страшны только тогда, когда они находятся в личиночном состоянии. Взрослые балянусы в своих домиках-крепостях для большинства хищников недоступны. Если им грозит какая-то опасность, они тут же втягивают внутрь усо-ножки, намертво сдвигают створки дверцы-крышечки и в таком виде становятся неуязвимыми. Так же поступают они там, где есть периодические отливы и приливы. В ожидании отлива закупоривают свое жилье. В нем остается достаточно воды и кислорода, чтобы в полном здравии дождаться прилива. В таком состоянии они способны прожить несколько дней. Интересно, что на берегу, в то время когда море начинает отступать, слышится «шепот» балянусов – тихое потрескивание. Это рачки захлопывают дверцы своих «домиков», подобно лавочнику, закрывающему ставни на ночь». Со скал и подводных камней балянусов не сковырнешь, да и внутрь, до их тельца, не доберешься. Разве что осетр разгрызет или зубарик своими долотообразными, торчащими вперед зубами. Там, где балянусы довольно крупные, высотой 5-7 см, к врагам этих рачков можно причислить и человека, собирающего их для еды. В Чили, например. Эти чилийцы вообще везунчики. Они, как написал Юлиан Семенов, «вместо хлеба едят устриц, вместо мяса – крабов, вместо сыра – икру, а вместо воды пьют чичу» •- легкое яблочное вино. Наши черноморские балянусы тоже вкусны, но уж больно маленькие, в высоту не более 1 см. Живут разные виды балянусов от 2 до 7 лет. Плодовитость одной самки 10-13 тысяч яиц. Казалось бы, немало, но молодь балянусов охотно поедается крабами, мальками и взрослыми рыбами, актиниями, медузами и прочими морежителями. Американский ученый X. Мур подсчитал, что из 13.000 личинок 150 достигают последней личиночной стадии развития. Из 150 опускаются на дно 26, а до двухмесячного возраста удается дожить только 15 особям. Другими словами, выживаемость равна 0,1%, и это не так уж мало, если учесть, что каждая из 15 может отложить через месяи 13 тысяч яиц. У рыб степень выживаемости раз в десять ниже – сотые доли процента. Теперь о биологии этих рачков. Личинка балянуса, когда приходит время оседания на дно, прикрепляется своим головным концом к скалам, камням, водорослям, днишам кораблей или сетям. Прирастает намертво. Для этого у личинки есть особые цементные железы, и цемент, вырабатываемый ими, качества отменного. Головной конец личинки превращен в основание, в подошву, и балянус лежит как бы на спине, выставив вверх 6 пар грудных ножек, покрытых щетинками-усами. Эти ноги

нет комментариев

мая 14 2009

«ПАРИКМАХЕР» И К°

Плавунцу «стрижка» сетей за обычай. Крабы могут многое. Бегать боком по дну, лазить по вертикальным откосам скал, в случае опасности камушком падать в воду, прогуливаться ночью по пляжу, глазеть подолгу на луну, а вот плавают очень неохотно и довольно неуклюже. Хороший пловец только один из черноморских крабов – краб-плавунец. Для плавания он приспособил заднюю пятую пару ног. Они у него уплощены и похожи как бы на весла-лопаточки. Эти лопаточки у него вроде лопастей гребного винта, и когда краб плывет бочком, лопасти у него работают, как пропеллеры. Этими же лопаточками плавунцы – любители песчаных фунтов закапываются в песок, вернее, забрасывают себя поверху песком для пушей маскировки. Ног у всех крабов по десять, но передняя пара ножек не видна, они скрыты под панцирем и служат для чистки крабьих жабер. Быстро-быстро работая этими ножками-чистильшиками, они освобождают жабры от соринок, песка и частичек ила. Глаза у крабов удивительные. Они посажены на «стебельки», которые могут втягиваться и выдвигаться. К. Паустовский писал об этом так: «Крабы бегали по шлюпке, прятались под решетчатый пол и смотрели оттуда… яростными глазами то выдвигая их, то пряча, как театральные бинокли». Самки и самцы у плавунцов различаются и по внешнему виду, и по размерам. Самцы крупнее. Брюшко у самочек шире и состоит из большого числа члеников, так как самки в летнее время носят икру, а она как раз приклеена у них при помощи слизистых тяжей к брюшным ножкам. Цвет икры у крабов очень красивый -ярко-оранжевый. Число икринок 10-12 тысяч. Носит их самка 2-3 недели. Самцы находят самочек, руководствуясь в основном обонянием и,
«ПАРИКМАХЕР» И К° если складывается клас- сический треугольник – Краб-плавунец. одна самка и двое претендентов, драка неизбежна. Самка в это время отходит. в сторону и бесстрастно ждет победителя. Впрочем, крабы вообще «народ» драчливый, и они часто жестоко дерутся из-за корма, убежища, выламывая друг у друга клешни и круша панцири. Что ж «на войне как на войне», говорили древние греки. Вот как описывается крабья стычка в книге О. Хлудовой «За голубым порогом»: «…бойцы делали быстрые шажки на широко расставленных ногах, стараясь ухватить друг друга за раскрытые, вытянутые вперед клешни… Я приняла на себя роль рефери, решив вмешаться в случае нарушения спортивных правил. Крабы были примерно одинакового размера, и силы их были равны, но один вел себя афессивнее. Он постепенно теснил отступающего противника. В какой-то неуловимый момент крабы сцепились клешнями и перешли к «рукопашному бою». Они кружились, толкая друг друга, пока один из них не прижался спиной к камню. Он как-то изловчился, освободил клешню и схватил противника за ногу. Тот рванулся в сторону, и, прежде чем рефери мог вмешаться, нога отломилась. Схватка сразу кончилась. Соперники выпустили друг друга и разбежались в стороны…». Последствия крабьих драк не всегда трагичны. Сломанный панцирь при линьке сменится на целый, оторванная нога или клешня постепенно отрастет, достигнув после нескольких линек исходного размера. Особенно часто дерутся эти «броненосцы» в аквариумах, поэтому в них обязательно должны быть камни, пустые створки раковин моллюсков, чтобы более слабый из драчунов мог спрятаться. Впрочем, он может поступить и по-другому – «уйти в глухую защиту, т. е. прикрыть себя плотно прижатыми клешнями так, как делает боксер, прижавший к лицу обе перчатки». «Детская смертность» у крабов огромная. Из сотен тысяч отложенных икринок доживают до взрослого состояния лишь единицы (5 -7). Для икрометания самочки плавунцов обычно подходят к берегу, где вода теплее и богаче кислородом. Именно поэтому крабов давно уже нет на всех крымских пляжах. Фактор беспокойства на мелководьях срабатывает безотказно. Периоды почти ежемесячных линек у крабов – тяжелое, чреватое риском время. Перед этим они прячутся, залезают во всякого рода укрытия. Ведь всякому лестно съесть их лишенное брони мягкое вкусное тельце. По ходу линьки панцирь у крабов лопается, и они через трешину постепенно освобождают спинку, брюшко и клешни. Какое-то время они пребывают в совершенном неглиже, но потом тело их вырабатывает панцирь. Поначалу он мягкий, сморщенный и только спустя некоторое время распрямляется и твердеет. Период линьки – это одновременно и период голодовки, так как плавунцы в это время, конечно же, не охотятся и не едят. «Пр

нет комментариев

мая 07 2009

КОЧЕВНИК ВОДНОЙ ТОЛЩИ С ТЕПЛООБМЕННИКОМ НА «БОРТУ»

Автор: в РЫБЫ

Тунпы — кочуюшне рыбы, некоторые ихтиологи считают, что они путешествуют по всему свету. Ж.-И. Кусто Есть такая русская пословица: «Наша горница с Богом не спорится». Это можно понимать и так, что в горнице такая же температура, как и снаружи, во дворе. То же самое можно сказать о лягушках, змеях, ящерицах, жабах и рыбах. Температура их тела такая же, как и температура окружающей среды. У этого правила, есть исключения. И к исключениям этим прямое отношение имеют из чужеземных – серо-голубая акула и гость Черного моря – тунец. Впрочем, он может быть, и не гость. Некоторые из ихтиологов склоняются к мысли, что он в нашем море не только нагуливается, но и нерестится. Развива-ющаяся икра тунцов была найдена как-то у берегов Крыма профессором В. Водяницким. Теперь о загадочном теплообменнике «на борту», благодаря которому тунец способен регулировать температуру своего тела. Проделали опыт: вмонтировали в мышцы тунца приборчик, регистрирующий температуру, и выпустили в бассейн с температурой воды 14°, затем охладили воду до 10°, ожидая что температура тела тунца тоже понизится. Не тут-то было. Она стойко держалась на уровне 24°. И при 14°, и при 10°. Проверяли это неоднократно, но тунец был верен себе – 24° и никаких отклонений! Следовательно, тунец способен активно регулировать температуру своего тела при помощи какого-то теплообменника. Странно, что, имея «на борту» подобный «прибор», тунцы все же не хотят зимовать у нас. Ведь зимой вода в Черном море сравнительно теплая, как раз те 9-10°, которые и были в бассейне, а если тунцы у нас не зимуют, а уходят в более теплое Средиземное море, то зачем им этот теплообменник. Хотя, возможно, средиземноморские зимние температуры им тоже кажутся низкими. Более высокие, стабильные температуры тела дают тунцу некоторые преимущества в чисто физиологическом плане. У него более активно идут процессы пищеварения и обмена вешеств, быстрее передаются нервные импульсы, интенсивнее сокращаются мышечные волокна и, может быть, именно поэтому тунцам доступны скорости, превышающие 80 км в час. Однако рыба-меч, не имея никаких теплообменников, плавает быстрее, чем тунец – со скоростью, доходящей до 140 км/час. Так что не совсем все ясно с этими крупномерными хишниками-тунцами. Длина их тела чаше всего колеблется от 1 до 3 м. Вес у крупных доходит до полутонны. Тело покрыто чешуей с жестким нагрудным панцирем в области грудных плавников. Последних много – 11: спинной, анальный и 9 дополнительных маленьких. Во время волнообразного движения хвостовой части тела плавники убираются в углубления на теле. Это уменьшает сопротивление воды, увеличивает обтекаемость его торпедообразного тела, гасит вихревые потоки воды, и в результате тунец выигрывает в скорости. Что касается хвоста, то он у многих рыб, в том числе и у тунца, не только движитель, но и рулевой, обеспечивающий и скорость плавания, и высокую маневренность… Г. Мел вилл, автор всемирно известного «Моби Дика», так воздает должное хвосту морских обитателей: «Другие поэты щебечут хвалы кроткому оку антилопы или прекрасному оперению вечно порхающей птички: не столь возвышенный, я воспеваю хвост». Характерно, что, набрав большую скорость, тунец способен проплыть 9000 км, покрывая за сутки почти 1000 км. Всего несколько недель потребуется тунцу, чтобы переплыть из океана в океан, из полушария в полушарие. Этот рекорд достоин быть отмеченным в рыбьей «Книге Гиннесса», и такое не под силу даже меч-рыбе, которая плавает быстрее, но выдерживает высокий темп только на коротких дистанциях. Половозрелыми тунцы становятся на третий год. Нерестятся с мая по июль. Икра плавающая, круглая по форме, и ее на поверхности моря бывает в отдельные годы много. Увидел рыб при белом лунном свете, увидел реку беспокойных жизней; икра была разброшена повсюду и смешивалась с пузырьками пены. П. Неруда Мясо у меч-рыбы вкусное. Ловят ее в тропиках особыми сетями – плавными ярусами. Кое-где бьют острогой, а спортсмены ловят на спиннинг. Страстным поклонником последнего способа был Э. Хемингуэй, которому случалось ловить меч-рыбу на спиннинг. Однако обилие икринок никак не гарантирует многочисленность рыбьего потомства. До личиночной стадии доживают немногие. Охотников на рыбью икру в море надо бы больше, да некуда. Она попросту съедается. Хорошо сказал кто-то из ихтиологов: «У каждой икринки не больше шансов уцелеть и превратиться во взрослую рыбу, чем… у лотерейного билета -принести главный выигрыш». И все-таки пусть ничтожн

нет комментариев

мая 02 2009

ЩЕТИНЫ У ЕРША АКИ ЛЮТЫЕ РОГАТИНЫ»

Автор: в РЫБЫ

Ерш, сводный братец водяного, заклинился меж двух скользких камней, загнул хвост и притворяется, что и сам он – только камень. Вал. Иванов Живущий в Черном море ерш очень похож на свою родственницу – тропическую камень-рыбу. Она до того ядовита, что человек, наступивший на нее, кричит от боли, как безумный, и вскоре умирает. Наш морской ерш (скорпена) тоже ядоносен, но не столь уж опасен. Тем не менее уколов его следует опасаться, так как боль и некоторый дискомфорт в самочувствии вряд ли кому хочется испытывать. Отсюда, наверное, пословица: «Снимай ерша с крючка не спеша». К месту будет упомянуть, что один из ершей прославился на всю Америку тем, что уколол всемирно известного астронавта-акванавта Скотта Карпентера, работавшего на глубине 60 м возле Ла-Холья в Калифорнии. Автора великолепных книг о животных Джеральда Ларрелла знакомил с ядоносностью скорпены его приятель грек Таки. Они вдвоем ходили на рыбалку, и когда грек проткнул острогой здоровенную скорпену и поднял ее в лодку, Лжеральд потянулся к ней голыми руками, намереваясь снять с зубьев. Таки рывком отряс ерша в ведро и сказал: «Если бы ей удалось вонзить в тебя … колючки, святой Спиридон, какая бы это была боль! Тебе бы пришлось немедленно идти в больницу». В различного рода фольклорных материалах и пресноводные, и морские ерши чуть ли не самые «обыгранные», часто встречающиеся персонажи. Называли ерша очень уважительно Ерш Ершович, ласково Ершишка, Ершик: «И тот ершишка-воришка в нашем ростовском озере подле нас пожил и детишек расплодил», – говорится в одной из русских сказок. В «Повести о Ерше Ершовиче, сыне Щетинникове» ерш назван «сыном боярским». Запоминающаяся колючая внешность его отражена в целом ряде русских пословиц и присказок: «Знать ершистая душа у колючего ерша» или «Слаб ерш, потому и колючки дыбом». Часто вздорного, гневливого человека сравнивали с ершом. Так, С. Т. Аксаков в своих «Записках об ужении рыбы» писал: «Русский народ любит ерша; его именем … называет он всякого невзрачного, задорного человека, который сердится, топорщится, ершится». Отмечая приверженность ершей к донному образу жизни, об утонувшем человеке говорили: «Ушел в ершову слободу». Попали ерши и в древнюю колыбельную, времен царствования Ивана III: Аю, аюшки, аши, По три денежки ерши. Ерши ма-а-ленькии, Костова -а-теиькии.
ЩЕТИНЫ У ЕРША АКИ ЛЮТЫЕ РОГАТИНЫ» У ершей рот до ушей и аппетит отменный. Нашлось место ершу и в русской раешной скороговорке: «Послал мир Першу ставить вершу, Устин ерша упустил. Пришел Иван, опять ерша поймал, пришел Потап, стал ерша топтать» и т. д. Кое-где называли ерша «хохликом» за кожные выросты на голове: «Эти хохлики добры с окуниом», – говорили псковичи, имея в виду сборную уху. Уха из ершей славилась на Руси издавна, покупали их, несмотря на то, что они «костова-тенькие», охотно. Так, в книге расходов одного из митрополитов записано служками: «Куплено у ловцов к митрополичему столу ершов на две деньги». И в пословице о том же: «Вот тебе ершок, свари ухи горшок», или еше: «Ерш бы в ухе, да леш в пироге»*. Современные гурманы тоже высоко ценят ершовую уху. «Ерш пригоден только в уху, – считают они, – в ней он незаменим, навар из его огромной бугристой головы, что навар сахарной косточки в борще». Костей в ершовом мясе мало, а голова очень костистая, и отмечая это, русичи говорили: «Ерш не спорое кушанье, на грош съешь, на гривну расплюешь». Греки готовят ерша по-особому. Как-то вышеупомянутый грек Таки подарил после совместной рыбалки мальчишке Дарреллу здоровенную скорпену и сказал: «…мясо ее сладкое, как мед… Передай своей маме, что ее надо готовить с красным перцем и оливковым маслом и есть с картошкой и молодыми кабачками. Это очень вкусно!». В Лревней Руси ершами пытались лечиться. В одном из старейших «Лечебников» говорится: «Возьми ершовых голов, да изсуши на сковороде, истолокши просей смешай с щелоком, да пей на тоше сердце». Теперь о ершовой внешности, его повадках и образе жизни. Внешность у черноморского ерша довольно страшная. Голова огромная, несоразмерная с туловищем, равная по длине трети его. Она покрыта различными кожными выростами и бугорками. Окрашен ерш тоже малопривлекательно – буроватый с темными пятнами. Горло и живот розовые, пятнистые, лишенные чешуи. Мордочка щекастая, глаза большие лилово-синие. Выражение глаз очень дале
ко от кротости и смирения. На жаберных крышках ядоносные шипы. Есть шипы и в спинном плавнике. Они крепкие, острые, и о них русские говорили: «Щетины у него аки лютые рогатины». • Безусловно часть приводимых в этом очерке пословиц касается пресноводных ершей, но ведь и внешность и, главное, повадки и тех, и других очень похожи. То же можно сказать и о пишевых достоинствах. Челюсти у ерша мошные, нижняя,выдвижная, благодаря чем} ерш хватает и заглатывает добычу почти с себя ростом и даже крупнее. Заглатывает постепенно. Может начать сегодня, а полностью жертва исчезнет в его глотке через день-два. И все это время та половина, которая еше не попала в желудок будет торчать у ерша изо рта. Обычно это хвостовая часть. Зрелише малоприятное, особенно при ярко отталкивающе! ершовой внешности. В зависимости от цвета фунта, на котором живут и охотятся, ерши могут быть желтыми, черными, коричневыми, пятнистыми или в крапинку. Все это благодаря пигментным клеткам -хроматофорам, находящимся в ершовой коже. По способу охоты ерши типичные хишники-засадчики. Молнией бросаются из какого-либо укрытия на добычу и если с ходу не получилось, жертву не преследуют, делают вид, что не очень-то и хотелось. В рационе ершей чего только нет: мальки, икра, черви, креветки, моллюски и самые различные рыбы, начиная от морской иглы и конька и кончая бычками и барабульками. Включает ерш в свое «меню» и водоросли. Откусывает и съедает временами молодые побеги цистозиры. На самого ерша, несмотря на его колючее вооружение, охотятся многие хищники, но больше всего ерши нравятся налимам и морским петухам. На мелких ершей претендуют морская коровка, морские коты и соплеменники – крупные ерши. Периодически раз в месяц ерши линяют, меняют старую изношенную «одежку» на новую. Для этого усердно трутся о камни, скальные выступы. Перед линькой становятся «мутными», как бы покрытыми илом. Потом надуваются и резкими движениями сбрасывают старую кожу. В конце линьки становятся яркими и помолодевшими. Нерестятся ерши с июня по сентябрь. Икринок до 15 ООО. Икрометание порционное. Каждая порция заключена в прозрачную оболочку из слизи. Перед вылуплением личинок икра освобождается от оболочек, и крошечные ершата плавают сначала в толше воды. Взрослея, при длине примерно 15 мм они опускаются на дно, где проведут всю свою жизнь. Как в пословице: «Окунек – в воду, ершик – ко дну». Закончим этот «колючий» очерк славословием ершу. Автор его член-корреспондент Академии наук Украины В. А. Водя-ницкий: «… сохраниться при всех катастрофах два миллиона лет и даже не изменить внешний вид – это надо суметь… что помогло ершу выжить? Ядовитые иглы? Повадки хищника? А Нашлось место ершу и в русской раешной скороговорке: «Послал мир Першу ставить вершу, Устин ерша упустил. Пришел Иван, опять ерша поймал, пришел Потап, стал ерша топтать» и т. д. Кое-где называли ерша «хохликом» за кожные выросты на голове: «Эти хохлики добры с окунцом», – говорили псковичи, имея в виду сборную уху. Уха из ершей славилась на Руси издавна, покупали их, несмотря на то, что они «костова-тенькие», охотно. Так, в книге расходов одного из митрополитов записано служками: «Куплено у ловцов к митрополичему столу ершов на две деньги». И в пословице о том же: «Вот тебе ершок, свари ухи горшок», или еше: «Ерш бы в ухе, да леш в пироге»*. Современные гурманы тоже высоко ценят ершовую уху. «Ерш пригоден только в уху, – считают они, – в ней он незаменим, навар из его огромной бугристой головы, что навар сахарной косточки в борше». Костей в ершовом мясе мало, а голова очень костистая, и отмечая это, русичи говорили: «Ерш не спорое кушанье, на грош съешь, на гривну расплюешь». Греки готовят ерша по-особому. Как-то вышеупомянутый грек Таки подарил после совместной рыбалки мальчишке Дарреллу здоровенную скорпену и сказал: «…мясо ее сладкое, как мед… Передай своей маме, что ее надо готовить с красным перцем и оливковым маслом и есть с картошкой и молодыми кабачками. Это очень вкусно!». В Древней Руси ершами пытались лечиться. В одном из старейших «Лечебников» говорится: «Возьми ершовых голов, да изсуши на сковороде, истолокши просей смешай с шелоком, да пей на тоше сердце». Теперь о ершовой внешности, его повадках и образе жизни. Внешность у черноморского ерша довольно страшная. Голова огромная, несоразмерная с туловищем, равная по длине трети его. Она покрыта различными кожными выростами и бугорками. Окрашен ерш тоже малопривлекательно – буров
атый с темными пятнами. Горло и живот розовые, пятнистые, лишенные чешуи. Мордочка шекастая, глаза большие лилово-синие. Выражение глаз очень далеко от кротости и смирения. На жаберных крышках ядоносные шипы. Есть шипы и в спинном плавнике. Они крепкие, острые, и о них русские говорили.-«Щетины у него аки лютые рогатины». ‘Безусловно часть приводимых в этом очерке пословиц касается пресноводных ершей, но ведь и внешность и, главное, повадки и тех, и других очень похожи. То же можно сказать и о пищевых достоинствах. Челюсти у ерша мощные, нижняя выдвижная, благодаря чему ерш хватает и заглатывает добычу почти с себя ростом и даже крупнее. Заглатывает постепенно. Может начать сегодня, а полностью жертва исчезнет в его глотке через день-два. И все это время та половина, которая еше не попала в желудок, будет торчать у ерша изо рта. Обычно это хвостовая часть. Зрелище малоприятное, особенно при ярко отталкивающей ершовой внешности. В зависимости от цвета фунта, на котором живут и охотятся, ерши могут быть желтыми, черными, коричневыми, пятнистыми или в крапинку. Все это благодаря пигментным клеткам -хроматофорам, находящимся в ершовой коже. По способу охоты ерши типичные хишники-засадчики. Молнией бросаются из какого-либо укрытия на добычу и если с ходу не получилось, жертву не преследуют, делают вид, что не очень-то и хотелось. В рационе ершей чего только нет: мальки, икра, черви, креветки, моллюски и самые различные рыбы, начиная от морской иглы и конька и кончая бычками и барабульками. Включает ерш в свое «меню» и водоросли. Откусывает и съедает временами молодые побеги цистозиры. На самого ерша, несмотря на его колючее вооружение, охотятся многие хищники, но больше всего ерши нравятся налимам и морским петухам. На мелких ершей претендуют морская коровка, морские коты и соплеменники – крупные ерши. Периодически раз в месяц ерши линяют, меняют старую изношенную «одежку» на новую. Для этого усердно трутся о камни, скальные выступы. Перед линькой становятся «мутными», как бы покрытыми илом. Потом надуваются и резкими движениями сбрасывают старую кожу. В конце линьки становятся яркими и помолодевшими. Нерестятся ерши с июня по сентябрь. Икринок до 15 ООО. Икрометание порционное. Каждая порция заключена в прозрачную оболочку из слизи. Перед вылуплением личинок икра освобождается от оболочек, и крошечные ершата плавают сначала в толше воды. Взрослея, при длине примерно 15 мм они опускаются на дно, где проведут всю свою жизнь. Как в пословице: «Окунек — в воду, ершик — ко дну». Закончим этот «колючий» очерк славословием ершу. Автор его член-корреспондент Академии наук Украины В. А. Водя-ниыкий: «… сохраниться при всех катастрофах два миллиона лет и даже не изменить внешний вид — это надо суметь… что помогло ершу выжить? Ядовитые иглы? Повадки хишника? А может быть, все это плюс стойкость, умение терпеть невзгоды? Может быть, у него характер такой же колючий, как внешность? Когда задумаешься, честное слово, невольно проникаешься к нему уважением». Ерш из отряда скорпенообразных, из семейства скорпеновых. число видов в котором несколько сотен. В Черном море два вида. Наиболее распространен морской ерш, или скорпена. В давние времена греки, жившие в Крыму, называли ерша не скорпеной, а скорпидой. У итальянцев ерш – скорфини. Русское название «ерш» объясняется тем, что когда-то иглы назывались «ершами», а ведь игл, колючек ершам не занимать. В связи с этим Аксаков писал, что название «ерш» было, вероятно, ему дано в ту же минуту, как только впервые его увидел человек»

нет комментариев

Апр 27 2009

ОСЕТР. ЕГО ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Автор: в РЫБЫ

Осетр – император, царь-рыба осетр, Древнейшее из созданий, Кочует по рекам и по морям, Как барк из старинных преданий. Знаете ли вы, читатель, что такое икра ястычная и салфеточная? Нет? А может быть, вы пробовали троечную, мешочную или икру «зернистый передел»? Спросить что-нибудь полегче? Пожалуйста: приходилось ли вам видеть на морском берегу еше дергающихся в предсмертной агонии осетров со вспоротыми браконьерами брюхом, из которого только что выдрали пуд или два икры? И хорошо, что не видели. Нервные клетки, говорят, не восстанавливаются. И еше вопрос: известно ли вам, что в переводе с латыни на русский означает название осетра Acipenser? И почему именно Acipenser? Давайте разберемся во всем постепенно и начнем с небольшого экскурса в историческое прошлое отечественного «красно-рыбья». «Красными» рыбами на Руси называли белугу, стерлядь, севрюгу, осетра. И не потому, что мясо у них красное по цвету (мясо у них белое, с желтыми жировыми прожилками), а потому, что слово «красный» означало раньше «красивый», «достойный высшей похвалы». Эти два понятия полностью приложимы к осетру – исчезающему с лица Земли красавцу, занесенному сразу в две Красные книги: Украинскую и Международную. Вот о нем, древнейшем создании природы, и пойдет речь. О его блистательном прошлом и трагическом настоящем. Ответим на «икряные» вопросы. Все виды осетровой икры и их своеобразные названия объясняются способами их засолки и доработки, прежде чем она попадала на стол к человеку. А вот на названии «троечная икра» надо остановиться особо: «Троечная» она потому, что свежайшая икра скорейшим образом доставлялась в Москву или Санкт-Петербург на тройках с лихими ямшиками на облучке. Наверное, на тех самых птицах-тройках, о которых упоминал Н. В. Гоголь. Ежегодно стерлядь, осетрина, белуга, севрюга многими пудами доставлялись к царскому двору. Ловцов этого краснорыбья называли «остёрника-ми», и при русском царском дворе были свои дворцовые рыбаки, занимавшиеся, как тогда выражались, только «красноловьем». Они считались привилегированной частью царских прислужников, знали себе цену, и если в прилове к осетрам и белуге попадалась рыбная разносортица, ее либо отпускали, либо отдавали на прокорм случайной черни. От них пошла гулять по Руси высокомерная пословица: «Если плавать – плыви с большой рыбой, с Петром-осетром, да с Матреной-белужиной, сельдь нам не под пару». Доставлялась красная рыба к царскому двору и с юга (Астрахань), и с севера (Архангельск и Соловецкий монастырь). При Иване Грозном осетров из Соловецкого монастыря привозили живыми в огромнейших бочках. «Путешествовали»!’ осетры несколько недель, и все это время сопровождавшая обслуга ухитрялась сохранять им жизнь. На пиршественные столы осетров подавали на богато украшенных специальных огромных блюдах целиком. От существующего при царе «государственного рыбно го двора» исходили всякого рода рекомендации, касающиеся лова и охраны красной рыбы, и в одной заповедной грамоте XVI в. говорилось: «Белуги и белушки, осетры и осетришки …мерные от глаза до увитка (хвоста – П. 3.) в аршин… отдавать в государев двор». Напомним, что аршин равен 0,71 м. В XVII в. тишайший Алексей Михайлович издал указ, согласно которому каждому из 50 дворцовых рыбаков вменялось в обязанность доставлять ежегодно ко двору 30 штук осетров, то есть всего, в расчете на 50 рыбаков, получалось 1500 осетров в год. Любили «баловаться» осетринкой дворянская знать и купцы, но особенно любили ее в монастырях, где существовала даже своя рыбная кулинарная рецептура. Очень славилась, например, осетрина по-монастырски (в сметане и с белыми грибами). А если говорить в целом, то русские кулинары издавна отличались творческим подходом к делу. Их авторству принадлежит немало блюд из краснорыбья, благо недостатка в этой рыбе в те времена не было. Названия некоторых из этих блюд приведены в очерке «Море лечит». Вернемся к икре. Состоятельные москвичи и петербуржцы ценили только зернистую наисвежайшую икру, паюсной – пренебрегали. Она была дешевле, и ее покупали те, кто принадлежал к среднему классу по степени достатка (в основном чиновники и купцы, что победнее). Царский двор, высшее духовенство и дворяне были тонкими ценителями икры «зернистый передел» и салфеточной икры. Именно эти виды были украшением стола, причем исчезало это «украшение» со столов в первую очередь. Как-то И. С. Тургенев устроил званный обед. Хозяин на этих обедах бы
л обычно очень весел и мил. Гости – тоже и только «…когда Анненков с Гончаровым приближались к муравленному горшку со свежей икрой от Елисеева…», Тургенев не без ужаса кричал: «Господа, не забывайте, что вы здесь не одни». Так описывал тургеневское застолье Б. Зайцев в своей книге «Далекое». Подавать икру к столу полагалось в хрустальных или серебряных, обложенных льдом розетках, вместимостью примерно 100 г. Дно розеток, по законам сервировки, выстилалось листьями свежего зеленого салата. Это до революции, ну а в 20-е годы члены Совнаркома и сам «монарх революции» В. И. Ленин, в спецстоловых ели черную икру с пшенной кашей. Эти сведения почерпнуты из «Записок коменданта Кремля». Не меньшей популярностью красная рыба и икра пользовались у гурманов иностранных государств, знавших подчас о старой России лишь то, что оттуда привозилась русская икра. Однако в некоторых странах было и свое доморощенное крас-норыбье и свои ловцы. В Англии осетра вообще называли «королевской рыбой», и в одном из королевских указов говорилось: «Десятым источником законного королевского дохода… является его право на королевскую рыбу, коей почитаются кит и осетр. Выброшенные на берег или же выловленные вблизи от оного, они объявляются собственностью короля». В XIV в. английский король Эдуард III тоже издал указ, согласно которому каждый осетр, пойманный у берегов Англии, должен принадлежать монарху. Интересно, что законы эти имели силу и в прошлом веке. В 1953 г. один из английских траулеров поднял в Северном море на борт крупного осетра. Рыботорговец, купивший это чудо, прежде всего, предложил его королеве. Надеясь, что она откажется, он тут же перепродал осетра другому рыботорговцу, предложившему более высокую иену, и был поставлен в очень неловкое положение, когда королева милостиво согласилась с некоторым опозданием принять дар. Как «даритель» вышел из этой пикантной ситуации непонятно, но ему не позавидуешь. Древние греки и римляне тоже, как известно, были гурманами не из последних. Икрой и мясом белуг и осетров восхищались Луций, Плиний, Филоксен. Их солили, ими торговали, их вывозили, в том числе и из Крыма, в другие страны. В музее-заповеднике Древнего Херсонеса можно увидеть огромные каменные ванны близ моря, в которых солили крупную рыбу. Хамсу и прочую мелочь засаливали в амфорах. Многомерные осетры подавали на столы возлежавшими на золотых особых блюдах, украшенных цветами. Достойным украшением были осетры на праздничных застольях и у русской знати. И чем крупнее была рыбина, тем больше чествовали хозяев. Приведем коротенький отрывочек из книги М. Марича «Жизнь и плавания флота капитан-лейтенанта Ф. Литке». Однажды на ужине у A. Н. Оленина – президента Академии художеств, на стол подали солиднейшего осетра. Знаменитый в то время актер B. А. Каратыгин, сидевший на противоположной от И. А. Крылова стороне стола, сказал: «А я видел еше большего, величиной от меня до Ивана Андреевича!». Крылов тут же встал, отодвинулся в сторону: «А вдруг меня хвостом заденет ваша рыбина», – сказал он и лукаво подмигнул Каратыгину. Высокие вкусовые качества осетрины отмечались и в античной поэзии. В. Марииал советует: «На палатинские вы столы осетра посылайте: должен пиры божества редкостный дар украшать». И у Горация: «Давно ли глашатай Галлоний мотом считался за то, что гостей угощал осетриной?». Выходит, что в Древнем Риме осетрина была отнюдь не дешевым товаром. Еше об икре: все иностранные послы стремились в Московию с тем. чтобы договориться о вывозе русской икры в свои государства. Случались на этой почве и стычки. Так, между торговыми городами Венецией и Генуей разразилась мелкомасштабная война из-за черной икры. В странах Европы это русское лакомство ели те, кому оно было по карману, а в Китае осетрину и икру разрешалось есть только императору. Осетры высоко ценились и в Причерноморье. При раскопках курганов археологи находили бронзовые монеты с выбитыми на них изображениями римских императоров или скифских царей на одной стороне, а на другой – во всем своем великолепии красовался осетр. Назывались эти монеты «статерами», «боспорскими рыбками» и выпускали их в Пантикапее, Кирки-нитиде. А теперь давайте «вынырнем» из глубин истории и вернемся к поставленному в начале этого очерка вопросу. Почему на берегах рек и морей можно встретить брошенных еше живых осетровых самок со вспоротыми, лишенными икры животами? Цены ведь на осетрину на рынках Крыма, Украины и России
ох как «кусаются». Самый дорогой рыбный товар. Потому, что браконьеру спрятать 1-2 пуда икры куда как легче, чем 200-300-килограммовую тушу. Ловят-то сейчас осетров именно браконьеры. Государственный лов запрещен. Вот вам и национальное богатство, которое мы теряем из года в год. За последнее десятилетие поголовье красной рыбы сократилось в Черном море в 80 раз. В самом крупном осетровом стаде оставалось к 1988 г. всего 300 особей. И это на фоне того, что периодически нашими рыбоводами выпускаются миллионы и миллионы мальков осетра и севрюги в морские воды. Дошло до того, что этим рыбоводам все труднее и труднее добывать самок, чтобы извлечь икру для подращивания из нее мальков, с последующим выпуском их в море. В 2001 г. работники «Южрыбы» в Днепро-Бугский лиман выпустили 2,4 миллиона осетровой и севрюжьей малышни. На Азовском море семь рыбоводных заводов ежегодно выпускали в море около 40 миллионов молоди осетровых, и было это в 80-х годах. Спрашивается: где они, эти миллионы? Уже давно бы надо этим малькам превратиться в огромных рыбин. На кого работаем? Для кого стараемся? Естественный природный отход молоди не в счет, он никогда бы не довел осетровое поголовье до настоящего катастрофического уровня. Скоро встретить осетра в Черном море будет так же трудно, как мамонта, прогуливающегося по Крещатику. Ну, занесли ученые осетра в две Красные книги, а дальше что? Кто-нибудь видел браконьера или рыбного мафиози, который не то чтобы заглянул, но хотя бы в руках их подержал? До каких же пор бездонный воровской карман будет сильнее Закона и в Крыму, и в Украине? А что могут сделать ученые, написавшие эти Красные книги, если все денежные и прочие средства воздействия находятся в руках государства? На кого опереться, на кого надеяться бедным осетрам и белугам, да и прочим остаткам рыбьего племени? Вспомним хорошую английскую пословицу: «We never know the value of water, till the well is dry», что в переводе означает: «Мы никогда не знаем, насколько ценна вода, пока не высохнет колодец». Упомянем еще вот о чем: в научной литературе изредка встречались публикации, в которых писалось о том, что одна из редчайших рыб осетр – древнейший, отживший свое реликт, обреченный самой своей древностью на естественное вымирание. Ничего подобного! Мы перекрыли красной рыбе пути миграции на нерест техническими сооружениями, мы отравили море всяческой гадостью антропогенного происхождения, мы выловили и уничтожили крупных производителей, мы противозаконно вылавливали молодь осетровых и мы же, будучи не в состоянии положить конец браконьерскому беспределу, отдали остатки красной рыбы на откуп мафиозным структурам. И после этого говорим о том, что красная рыба обречена на естественное вымирание из-за давнего срока своего появления на Земле? Чем не находка для тех, кто безжалостно уничтожает остатки черноморского и азовского краснорыбья? Вот уж поистине: «Что имеем, не храним, потерявши плачем». Потеря по цене будет выражаться неизмеримыми величинами, ведь недаром же осетра еше два столетия назад назвали по латыни Acipenser, что означает «дорогой», «драгоценный». Вспомним в связи с эти ювелирно отделанное четверостишье Самуила Яковлевича Маршака: Мы принимаем все, что получаем, За медную монету, а потом -Порою поздно – пробу различаем На ободке чеканно-золотом.

нет комментариев

Апр 21 2009

ЗАБАВЫ ПАТРИЦИАНОК

Автор: в РЫБЫ

Барабуля, барвена, султанка. Нет ей по вкусу равных. Любимица римлян, морское созданье. Мастер предсмертного «переодеванья». Лревние римляне хорошо знали и речных, и морских рыб Средиземноморья. Не так их биологию, как пищевые достоинства. Тут уж древние греки римлянам конкуренцию составить не могли. Это нашло отражение даже в римской поэзии, где не только восхвалялись различные водные обитатели, но и приводились отдельные кулинарные рецепты. Особенно часто упоминались при этом тунец, окунь, камбала, осетр, устрицы, мидии и барабулька. Последняя была очень любима патрициям и. В. Марииал в своих «Эпиграммах» упоминает о двухфунтовых и даже четырехфунтовых средиземноморских барабульках. У другого римского поэта Горация говорится о трехфунтовых. Ценились они очень дорого. Вес на вес серебром. Если барабулька (барвена) была особенно крупная, то за серебро, уплаченное за нее, вполне можно было купить раба. Вышеупомянутого Мар-циала как-то пригласил на обед его приятель Каллидор. Обед устраивался как раз на деньги, вырученные от продажи раба, и поэт знал об этом. Пир обернулся скандалом. Обращаясь к хозяину, поэт высказал все, что он думал о нем, и позже написал: Продал вчера своего за 12 тысяч раба ты, Чтоб пообедать разок, Каллидор, хорошо. Но нехорош твой обед; в четыре фунта барвена Блюдом была основным и украшеньем стола. Хочется крикнуть тебе: «Негодяй, это вовсе не рыба: Здесь человек! А ты сам, Каллидор, людоед». В заслугу римлянам можно поставить не только успехи в рыбной кулинарии. Они, пожалуй, были первыми в Европе, кто научился содержать морских рыб, в том числе и барабулек, в особых бассейнах, которые назывались «писцинами» (от латинского слова «писцес» – рыба). Знаменитый римский оратор Цицерон считал это занятие несерьезным, недостойным римских мужей. «…Каким пустым занятием увлеклись вы, римляне, – писал он, – держать у себя в садовых прудах султанок!.. Стыдно смотреть, но иные из наших богачей воображают себя прямо на небе, если им удастся приучить султанок приплывать по зову, приучить кормить их с рук». Воду для писцин привозили с моря во вместительных емкостях. Содержать эти пис-цины в порядке было и дорого, и хлопотно. Застоявшаяся вода портилась, и ее постоянно надо менять. В противном случае состояние рыб в писци-нах оставляло желать лучшего. Тот же Марииал писал: «Дышит барвена в привозной воде, но лениво. Сонной становится. Влей свежей воды – оживет». Содержание рыб в писцинах было знаком престижности, богатства дома. Гости изумлялись, превозносили хозяина, после чего обильно угощались обитателями писцин во время пиршественных трапез. Благо живая рыба у хозяйских поваров была всегда под рукой. Однако, барабулю не просто съедали и
ЗАБАВЫ ПАТРИЦИАНОК Барабулю разрешалось есть только султанам и падишахам. хвалили. Часто этому поеданию предшествовал ритуал, которым особо тешились патрицианки, но сначала о том, как это пиршество выглядело со стороны: во дворе, ограниченном величественными колоннами, стоит на мраморном полу буквой «П» стол со всевозможными яствами и напитками. Вокруг стола, на особых ложах – сливки римского общества: знатные мужи и прекрасные римлянки, соблазнительно задрапированные в дорогие туники, украшенные по краям цветной каймой. Музыканты тут же, неподалеку среди колонн. Они без отдыха услаждают слух гостей изысканными мелодиями. На карнизах колоннады -рабыни. Время от времени они осыпают гостей дождем розовых лепестков, а вокруг столов с медлительной важностью «проплывают» рабы, предлагая различные блюда. Тут же среди гостей, подбирая их доброхотные подношения, снуют огромные породистые псы. Разговоры, восклицания, смех, заздравные тосты. Но вот к одной из дам подходит раб и подает ей сосуд с водой. Тут же вносятся еше несколько таких сосудов. В них -живые барабульки. Гости любуются ими, передают эти сосуды из рук в руки. Лама, которой первой вручили сосуд, берет из рук раба деревянные щипцы и ударяет ими барабульку. Гости восторженно вскрикивают. Дама высоко понимает над головой сосуд с прозрачными стенками. Все взоры обращены на него. Убитая рыбка начинает менять цвет. Она будто расцветает in extremis, то есть «на смертном одре». Из серебристо-розовой становится красной, потом ее покрывают ярко-карминные пятна, и по мере того, как жизнь окончательно покидает барабульку, наряд ее тускнеет, и рыбка вновь становится такой, какой она была до смертон
осного удара. Патрицианка передает сосуд в руки раба, тот спешит на кухню и вскоре барабульку в зажаренном виде подносят той, которая лишила ее жизни. Несли рабы их, двухфунтовых, бесценных, На бесценных золотых блюдах К столам римлян и падишахов. И тешили взоры они пресыщенных, На глазах у них умирая. Римский философ Сенека, бывавший свидетелем подобных забав, писал об этом: «Нет ничего прекраснее умираюшей барабульки. Она борется с приближающейся смертью, и эти усилия распространяют по ее телу блестящую пурпурно-красную окраску, которая затем переходит в общую бледность..’.». Надо отметить, что римляне тех времен отличались некоторыми крайностями, если иметь ввиду их отношение к обитателям моря. Почитали даже такую отъявленную хищницу, как мурена. Римлянки содержащихся в бассейнах мурен украшали золотыми браслетами, цепочками, драгоценными серьгами. Мужчины присваивали себе даже фамилии по названию этих рыб: Сергий Мурена, Лишний Мурена. Знатный римлянин Квинт Гортензий плакал, если погибали его любимые рыбы, а император Троян сумел даже привадить их к себе, сделал их ручными. Мурены подплывали к нему на его голос. Особой приверженностью не так к рыбам, как к рыбным блюдам и особой расточительностью отличался прославившийся на весь мир гурман Луций Лукулл. По его прихоти от залива близ Неаполя прорыли сквозь гору канал, по которому морская вода поступала в мраморный бассейн для рыб. На строительстве канала день и ночь работали тысячи рабов. Можно было бы сказать, что древние римляне с их писцина-ми и бассейнами были первыми в мире рыбоводами и аквариумистами, если бы им в этом первенстве не перебежали дорогу китайцы. Задолго до римлян в Китае местные рыбоведы и рыбоводы начали выращивать в искусственно созданных условиях карасей под именем «цзиюй». Ту средиземноморскую барабульку, о которой писали Марииал и Гораций, сравнивать с нашей черноморской нельзя. Размеры не в пример меньше (наши 13-18 см), да и весовые категории разные. У первых 1,2-1,6 кг, наши едва ли потянут 100-130 г, да и то самые крупные. Впрочем, некоторые авторы (Ю. П. Зайцев, Е. М. Еремеева) писали о том, что некогда встречались в Черном море и крупные 30-сантиметровые барабульки. Туловище у этих рыбок продолговатое, к хвосту суживается, голова круто срезанная, высоколобая. Глаза большие и на макушке. Рот перемешен так низко, что, как писал профессор В. Е. Заика, «.. .кажется будто губы у рыбки постоянно опушены от обиды». На нижней челюсти два упругих усика-шупальиа. Чешуя легко снимающаяся, крупная, о которой вполне можно сказать: «У родителей и деток вся одежда из монеток». Нерестятся рыбки все лето, в темное время суток, на глубине примерно 50 м. Одна самочка может выметать за сезон 100 порций плавающей икры. Вылупляются из нее личинки через двое суток, потом они покрываются чешуей и превращаются в мальков. Два месяца мальки живут в водной толще, а когда подрастут до 4—6 см, подходят к берегам и опускаются на дно, которое не покидают до конца жизни. Во врагах у барабулек – дельфины и все хищные рыбы. Личинок и мальков ее едят рачки, гидроиды, медузы, черви-стрелки, ужи, птицы и опять же рыбы. Сама барабулька рыбу ест неохотно, как правило, за неимением лучшего, а лучшее для барабульки – морские моллюски, бокоплавы, мелкие ракообразные, черви полихеты. Последних она обожает. В поисках их она трудолюбиво перещупывает усиками донный грунт. Маленькие барабульки питаются в основном веслоногими рачками и только в темное время суток. Срок жизни барабулек ограничивается 10—12 годами. Нагуливаются и размножаются барабульки в Черном море, а на зиму уходят туда, где вода потеплее – к Босфору и в Мраморное море. И это несмотря на то, что соленость Мраморного моря почти вдвое выше чем Черного. Всего в Мировом океане 50 видов самых различных барабулек. В Черном море всего один вид – барабулька черноморская обыкновенная. Имен у этой рыбки много: барбуня, мул, красно-бородка (Даль), барбунька, барвена и, как уже упоминалось, султанка. Последнее название связано с тем, что в давние времена эту вкуснейшую рыбку разрешалось есть только восточным владыкам – падишахам и султанам. Даже малую часть пойманной барабульки рыбакам не разрешали оставлять для себя. Как рыбки красивы твои! Но если бы только, старый рыбак, Ты мог их попробовать сам. Кикаку Ловят барабульку в Крыму весной на закидушку. Клев ее, по местной примете, начинается тогда, когда начинают буреть плоды ранней черешни. По вкусу крымчане отводят ей второе место после камбалы.

нет комментариев

Апр 18 2009

ПОЛУЧИТЕ МОРЕ ПО РЕЦЕПТУ

Автор: в ОЧЕРКИ

Океан – источник уникальных лекарств. Весь вопрос в том, когда медики сумеют их использовать… Может быть, и мы еше станем свидетелями того, как в медицине откроется новая «лекарственная эра», не уступающая по своему значению эре антибиотиков, назовем ее эрой морской фармакологии. Ж.-И. Кусто Естественно, что интересоваться морем и морежителями начали те, кто жил на его берегах и кормился его дарами. Им же принадлежат и первые попытки приспособить и водоросли, и различных обитателей моря для лечения недужной части человечества. Начнем этот обширный очерк с водорослей. Особенно большим опытом в использовании их отличались Япония, Китай, Норвегия, Ирландия, Исландия, Британия и острова Средиземноморья. На острове Крит, например, добыча водорослей – одно из древнейших занятий его жителей, о чем говорят печати двухтысячелетней давности, на которых выбито изображение морской водоросли, а в Индии и Японии больных с давних времен и по сей день лечат «морскими травами». Много сведений о применении человеком водорослей в пишу и в медицинских целях в XVII в. содержится в трудах русских ученых и путешественников. Встречаются они и в фольклорных материалах разных народов. Так, одно из старейших преданий рассказывает о том, что кто-то из японских императоров издал указ, которым вменял в обязанность своим подданным, под страхом смертной казни, включать в свое ежедневное меню морские водоросли. В то же время бытовало заблуждение, согласно которому люди считали, что водоросли, съеденные в больших количествах, чем нужно, могут начать расти в желудке и вызвать болезнь и даже смерть. Надо сказать, что использование водорослей в пишу началось очень давно, а вот медицинский стаж у них поменьше и, тем не менее, случается, что в старинных рецептах они фигурировали рядом с наземными растениями и применялись довольно часто. Сошлемся на примеры из истории: когда недруги, задумав покушение на государственного деятеля и полководца Юлия Цезаря, дважды пропороли ему бок от горла до пояса, врач промыл ему раны и наложил толстый слой повязки «из морского мха» (читай: из водорослей). Цезарь, как известно, выжил. Русский ученый и путешественник Степан Крашенинников писал: «…Морская трава, видом похожая на китовый ус… выметывается из моря… оную траву… мочат в студеной воде и оную пьют от великого резу». В Индии издавна знали, что морские водоросли излечивают заболевания желез внутренней секреции, а в Древнем Китае водорослями пытались лечить нарывы и даже злокачественные опухоли. Ванны с морскими водорослями для излечения больных суставов тоже имеют возраст в несколько тысячелетий. Знаменитый врач античности Гиппократ (460 г. до н. э.), описывая целебные свойства морской воды, всячески рекомендовал соотечественникам морские купания. Это были самые первые рекомендации по талассотерапии. Так называется наука о морской климатотерапии. В прежние времена люди, конечно, не знали о причинах благотворного влияния на их здоровье водорослей и пользовались ими, руководствуясь передаваемым из поколения в поколение опытом. Сейчас этот вопрос тщательно разработан учеными, установившими богатство водорослей широким спектром витаминов, и чем море теплее, тем их в водорослях больше. Кроме этого, в морской воде и водорослях содержатся почти все элементы таблицы Менделеева, а если точнее – 30 макро-и микроэлементов, играющих важнейшую роль в нормализации обмена веществ в организме человека. Напомним в связи с этим, что у японцев, широко использующих в пищу водоросли, самая низкая смертность от сердечно-сосудистых и раковых июолеваиий Близки к ним и ирландцы, у которых блюда из морских водорослей всегда были в почете. Не проигрывали и наши ладожаис, использовавшие вместо дорогостоящей соли юлу морских водорослей ЬОПГТЫ водоросли и фитонцидами, выделив которые, ферма Цветы получают эффективные антимикробные препараты Ученые Одесского университета установили, например, что черно морские водоросли хондрия, хетаморфа и цистозира наиболее эффективны против стафилококков, а на кишечную палочку крайне угнетающе действуют полисфония. кладофора, хетомор фа и цистозира Больше того, из морских водорослей выделены вещества, которые задерживают рост и деление клеток, что может tH.ni . использовано против раковых заболеваний, а антибиотикам широкого спектра действия из водорослей вообще иены нет. Они эффективны и против микробов, и против вирусов). Из морских водорослей фармацевты получают обезболивающие средства, лекарств

нет комментариев

« Предыдущие - Следующие »